Предлагаем вам сокращённый перевод статьи Ноама Коэна, бывшего журналиста The New York Times и автора книги «Всезнайки: Взлёт Кремниевой долины — политического центра и социального тарана». Оригинал опубликован на Wired. Статья отражает субъективную позицию автора.


Старая шутка о жизненном цикле голливудской звезды вполне применима к биткоину в Кремниевой долине: «Что такое биткоин? Дайте мне биткоин! Дайте мне типаж биктоина! Что такое биткоин?» Сосредоточив внимание на внезапном обогащении (ранних последователей) и институциональном разрушении (со стороны централизованных банков) биткоин напрямую показывает характер Долины.

Я познакомился с биткоином (как журналист) относительно рано — цена одной монеты составляла около $17. Я помню, что думал о нём тогда как о невероятном мысленном эксперименте. Какой-то волшебник изобрел валюту, которую нельзя скопировать (очевидная проблема для цифровой валюты) и которая показывала владельцев монет через постоянно обновляемый реестр. Тогда ещё не было никаких очевидных применений; мне удалось найти только две компании, которые принимали биткоин (в штате Вермонт и Венгрии). Тем не менее, они были агностиками по вопросу будущего криптовалют.

Несмотря на это, для онлайн-экономики биткоин рассматривался в качестве инструмента с большим потенциалом. Но лично я не мог понять, почему кто-то соглашался принимать его как оплату без каких-либо общих соглашений (мои репортажи появлялись в бизнес-разделе национальной газеты, хотя у меня, очевидно, не было нужного бизнесового воображения). Но, оглядываясь в 2011 год, уже тогда можно было увидеть конечные цели.

Гэвин Андресен, который был ведущим разработчиком программного обеспечения для биткоина, сказал мне, что он оценивает его через «рыночную капитализацию», то есть биткоин был равен стоимости цены монеты, умноженной на все монеты в обращении. Мысленный эксперимент превратился в венчурное предприятие (по методу Андресена биткоин оценивался в $100 млн., а своего максимума в $300 млрд. достиг в конце 2017 года).

Никто тогда не понимал, насколько серьёзно воспринимать биткоин. В 2011 году Electronic Frontier Foundation начала возвращать пожертвования в биткоинах из-за его сомнительного юридического статуса (впрочем, потом они снова начали его принимать). Одной из организаций, которая принимала криптовалюту, была WikiLeaks. В 2017 году Джулиан Ассанж саркастически поблагодарил правительство США за блокировку счетов организации. Он написал, что действия правительства заставили WikiLeaks использовать биткоин, прибыльность которого составила 50000%.

Эти два качества — возможность «владеть» частью растущего предприятия и предполагаемая способность совершать сделки вне контроля правительства — определяли биткоин и его ранний рост. В 2012 году один биткоин-эксперт заявил, что основным применением цифровой является покупка наркотиков на даркмаркете Silk Road. И поскольку это применение давало определённую ценность биткоину, те, кто хотел заработать, начали покупать его в качестве инвестиции. Новички сделали монеты ещё более ценными, что привлекло внимание других потенциальных инвесторов. Смыть и повторить.


Но вместо того, чтобы увидеть в этой тенденции тревожные признаки, Кремниевая долина делает ставку на биткоин. Крупные венчурные компании инвестируют в бизнес, призванный поощрять спекуляции путем конвертации биткоина в доллары; известные фигуры, такие как Питер Тиль и близнецы Уинклвоссы, заявили о своих личных инвестициях в биткоин. Начали появляться «биткоин-миллиардеры».

Читайте также:   NEO за сутки взлетел на 20%

В своём твите 2014 года (был удалён) венчурный капиталист Марк Андреессен заявил о том, что спекуляции инвесторов о цене биткоина имеют рекламные цели. «Система биткоина была специально разработана для усиления спекулирования на сетевом эффекте «курицы/яйца»».

В том же месяце венчурный капиталист Рейд Хоффман рассказал, что инвестировал в стартап Blockstream, потому что посчитал биткоин (и блокчейн в целом) инструментом освобождения. «В целом, — писал он, — идея блокчейна представляет собой базовое дополнением к интернету, который потенциально может значительно расширить способы взаимодействия друг с другом». Биткоин объединял мир, и Хоффман утверждал, что радикальная прозрачность реестра может управлять финансовой системой более эффективно и справедливо, чем та, которая зависит от бюрократических правил.

Но в этих биткоин-манифестах не говорилось о том, что широкое использование биткоина может увеличить его стоимость и, следовательно, сделать его хорошим вложением. В тексте говорилось об упрощении трансграничных транзакций, «особенно когда речь идет о местах, где нет кредитных карт или надёжных банковских систем», но вот подтекст заключался в том, что чем больше биткоинов используется, тем он ценнее. И, конечно же, те, кто купил много биткоинов по самой низкой цене, хорошо заработают на этом.

Вот чем стала Кремниевая долина: местом, где несколько компаний делят мировую прибыль, говоря, что прибыль их не заботит. Они скрывают свои проекты за заявлениями о развитии сообщества, даже когда мы поняли, что вместо того, чтобы укреплять это сообщество, компании поощряют крайний индивидуализм и мнение о том, что каждый из нас может действовать на своё усмотрение.

Биткоин прославляет гипериндивидуализм. Но отдайте ему должное за честность. Крупные техкомпании усвоили этот урок: если вы собираетесь использовать манипуляции и обман, чтобы заработать, то лучше не публиковать ежесекундные отчёты о прибылях. Вы просто напрашиваетесь на неприятности.